Carine Roitfeld Vladimir

Описание

История скорее про ощущения от любовной истории, нежели чем реальный мужской образ некоего санкт-петербургского возлюбленного, о котором упоминает сама парфюмер. Это тепло-прохладный дуэт солёной амбры и цитрусово-травянистого фужера, в котором грейпфрут, шалфей и герань. Соединяют эти половины нарисованный ладанным дымом букет горьковато-пудровых  ирисов и тонкая кедровая стружка. Самую чуточку ретро, гармонично до последней ноты!

Alex Osipov :
«Ты держишь мою руку твердо, но бережно. Мы проскользнули за кулисы Мариинского театра. Балерины разогреваются под Чайковского. Пока я глядела на них, ты наклонился и запечатлел на моей щеке поцелуй, окутав меня нежной и почти вечной амброй…».
Не так уж часто удается вспомнить, что амбра может быть не сладкой, а соленой — как и ирисовый корень. Ни грамма сладости или слащавости — и ни грамма русской имперской пышности. С этой страной Карин знакома не понаслышке: запах — может быть, и любовник, но отдает дань уважения ее сыну и деловому партнеру, Владимиру Рестуану-Ройтфельду, а через него — российским корням семьи. Отец Карин, Жак Ройтфельд, эмигрировал оттуда в Париж, где и встретил ее мать — последним запахом в галерее автор обращается к началу.
Снова танец — снова соль с кожи и к ней ирисовая балетная пудра… но запах — самый бесплотный из всех, как если бы Сильфиду танцевал мужчина. Грейпфрут, герань и шалфей держат тебя в прохладном, просторном воздухе, не давая заземлиться — редкая, поразительная элевация, причем не в героическом амплуа, а в лирическом. Странный запах — на первый взгляд, реверанс традиционной мужской парфюмерии, хотя и написанный совершенно другими красками; но уже на второй он опровергает ожидания и оказывается больше модерном, чем классикой… хотя от Баланчина ушел не слишком далеко. Говорят, там слышно церковные благовония… — ну, разве что оттенком и довольно нескоро. Не каждого русского можно представить пред образами.
Хотя чтобы достоверно показать характер, его всегда нужно немножко стереотипировать."